Иллюзия: обман чувств, нечто кажущееся,
искаженное восприятие реально существующего объекта,
допускающее неоднозначную интерпретацию.
http://Викилюзия
Вася Хренов, в общем-то совершенно обычный и неприметный гражданин гулял по окрестностям родного города. Гулял уже не первое десятилетие. И даже не второе. Но в один момент он внезапно понял, что привычная реальность, кем-то данная ему в ощущениях, ужасно надоела и особо многого от нее уже не дождаться. Работа, семья, развлечения и сон ‒ каждодневный цикл. Встряски время от времени, но потом ‒ опять тот же круг.
Вася не придумал более умного способа покончить с этим, кроме прыжка с высокого здания в воздушное пространство. Всё остальное казалось признаком дурного тона. Нудным делом, проще говоря.
Как раз кстати в центре города стояло новенькое здание в 33 этажа с офисами и лифтом на самый верх. Охрана честно охраняла то, что ей надо было охранять, и до Васи ей дела было мало. Когда люди делают вид, что заботятся о чьей-то безопасности, у них это выглядит банальным оправданием либо собственной зарплаты, либо назначения в жизни. Объяснение «для вашей безопасности» всегда перекроет вопрос “почему”. Оно универсально, безусловно и одновременно безгранично глупо. Чушь. Иллюзия.
Для Хренова не составило труда найти лазейку в пространстве здания и во времени дежурства охранников. А кара законного возмездия с их стороны заботила его в самую последнюю очередь.
—————————————————
И вот 33-й этаж, даже выше ‒ крыша добавляла, по крайней мере, один уровень. Вид – просто сумасшедший! И как раньше не замечал? Но если уж решено, так решено. Никаких парашютов. А там посмотрим. Да и вообще, что такое «там»? Это здесь можно смотреть и ничего особенно нового не видеть, кроме горизонта, крыш, облаков и неба.
Шаг вперед. По-настоящему. Только один шаг! А дальше сделает свое дело ускорение свободного падения 9,8 м в каждую секунду (так придумал умный Ньютон, и так учили в школе). Только вот не рассчитал Вася, что дело это не такое быстрое. Оказалось, что во время полета никуда не деться от мыслей своих. К тому же, как на пленке ускоренного видео или кино бурно закипели, забегали перед его глазами прошедшие моменты собственной жизни.
————————————————-
Два этажа промелькнули как-то незаметно, примерно, как первые два года жизни. Окна там были завешаны полупрозрачной пленкой, а за ними активно шло строительство личного пространства или, может, просто ремонт. Учитывая непривычные обстоятельства, память взбудоражилась и начала выплескивать какие-то блеклые, желто-серые и наполовину бессознательные картинки. Звука вообще не было.
—————————————————
Пролетая мимо 31-го этажа, Хренов обнаружил, что в голову стали приходить мысли о диалектических аспектах надоевшей ему реальности. Например, всегда считался объективным тот факт, что камешки, капли дождя и даже межконтинентальные военные ракеты отечественного производства падают вниз. Однако сейчас у него на глазах происходило что-то несусветное – огромный земной шар весом в миллиарды тонн, соизмеримый лишь с массой других планет Солнечной системы, летел ему навстречу снизу вверх. Разубедить в том Васю не смог бы никто на свете при всем желании. Для этого требовалось, ни много ни мало, войти в его внутренний мир, по сути дела стать Хреновым. А поскольку все мы ‒ существа уникальные в какой-то мере, сделать такое теоретически невозможно. И даже практически.
Непререкаемый факт объективности падения вниз ранее воспринимался таковым только потому, что именно этому учили с детства. Именно так думали все окружающие. А тех, кто думал иначе, начинали интенсивно лечить от сумасшествия. И, говорят, иногда даже успешно. Объективный ‒ не более чем понимаемый одинаково среди какой-то группы людей. И только потому, что они так договорились. Собственно, они же и придумали слово «объективно», которое использовалось в их среде.
В данный момент договариваться было уже не с кем. Всё то, о чем договорились люди, называя падающие на землю камни и ракеты объективными, сейчас больше походило на их коллективную иллюзию. Иллюзию фактической реальности. Безусловно, Васе хотелось поделиться такой свежей мыслью с друзьями и человечеством, но средств и возможностей не было. Да и время, так сказать, стало поджимать.
Студенчество ‒ самая лучшая пора жизни. Оно беззаботно, по крайней мере от сессии до сессии, и одновременно целенаправленно – путь от незнания к знанию. Впечатления студенчества самые яркие, но, к сожалению, это становится понятно только потом, когда многое уже позади.
Вспомнился курс Диалектического материализма на два семестра в институте. Целый год и два экзамена! На нем учили, как умные большевики-коммунисты воспользовались учением еще более умного немецкого экономиста, начитавшегося современной ему философии. Васю упорно убеждали, что именно по этому верному учение и нужно было поделить фабрики и землю среди рабочих и крестьян. И только после института Хренов самостоятельно понял, что его стране учение зарубежного экономиста не пошло впрок: землю крестьяне, как им обещали большевики-коммунисты, так и не получили, а всю несогласную мудрствующую интеллигенцию расстреляли или выгнали из страны. Да к тому же, эти метаморфозы никто серьезно и не воспринял. Фикция. Иллюзия.
Другое дело – спираль развития мира: из количества в качество, снова в количество, и так далее. Она-то казалась вполне объективной. В этом суть Диамата. Но сейчас ясно, как день, ‒ просто так договорились. Тех, кто не договаривался, выгоняли из института в армию. Там философские аспекты бытия вызывали гораздо меньше вопросов. Там слово «мат» не всегда означало «материализм», зато ясность понимания была практически стопроцентной.
Не то чтобы спираль развития мира, диалектический дух и его разновидности были ошибочными. Но они преподносились как некий абсолют (одноименного крепкого напитка тогда еще не было), некая истина. Поэтому учение о них и многое другое, на нем основанное, считались всесильными и верными. Точнее, сначала верными, а уже потом всесильными, исходя из элементарных правил логики. Сомневаться в логике – прямой путь в психбольницу или армию. Одно от другого не так далеко. Возможно, в других университетах и странах данный абсолют преподносили по-другому, в иных терминах. Каждому поколению ‒ своя иллюзия.
————————————————
Резонируя с мыслями Васи, на 30-м этаже в своей лаборатории работали ученые-физики. Они писали на доске мелом теоретические формулы, долго о чем-то спорили, почти до драки. Потом стирали некоторые формулы и писали новые. Одними формулами дело не обошлось. Видимо, им требовалось что-то большее.
Вдруг в этом самом физическом мире прямо перед глазами Хренова начали летать на невидимых волнах электроны ‒ маленькие частицы, похожие на зелененькие шарики. Одни летали свободно, другие – вокруг скопления красных и белых шариков. Некоторые прыгали с одного круга на другой очень странным образом, не оставляя следов. Были и такие, которые походили не на шарики, а на волны в пруду, когда в него бросишь камешек. Странно всё у физиков этих.
Кто-то дернул большой электрический рубильник, и шарики исчезли из поля зрения. Вся шайка-лейка научного мира вдруг крикнула понятную только им фразу, что-то типа «Не ври-ка!». После этого половину формул стерли и больше не вспоминали, а над другой половиной нарисовали большой восклицательный знак. Видимо, в этом был некий тайный смысл.
Из обрывков фраз ученых Вася понял, что если из «А» следует «Б», то так будет всегда. Например, «не Б» следовать из «А» уже не может. Называли это «связью причины и следствия» и верили в нее с упорством монаха-отшельника. На этой волшебной связи и летали все их разноцветные шарики. На ней же держались все без исключения формулы в книгах, головах и на доске. В связь причины и следствия, притом однозначную и направленную строго слева направо, убеждали с очень раннего возраста. А потом она уже стала как бы сама собой разуметься. Ее даже перестали рисовать в формулах и упоминать в опытах. Кроме специальных, разрешенных соответствующими органами.
И вот какой-то пролетающий мимо Вася Хренов решил самостоятельно усомниться в этой связи. Нет, связь событий и явлений он, безусловно, не отрицал. Весь предмет его сомнений был в однозначности и абсолютности этой связи. Наука логика, а вместе с ней и все другие науки, были всего лишь частью чего-то большего. Ведь кто-то научил Василия произносить и понимать слова «логика», «верно», «неверно» и пр. Папа с мамой научили, школа научила. Жизнь учит каждый день, даже в такой особенный, как сегодня. Получается, что всё это, вообще всё – вместе взятые и логически связанные понятия ‒ иллюзия. В иллюзии ведь тоже связи есть, просто другие. Внутри себя иллюзия может быть абсолютно логична. Но только внутри. Слова «реально» и «фактически» ‒ не исключения. Они не делают одну иллюзию более правильной (более реальной и более фактической), чем другая.
Типичная логическая ошибка ‒ отмечать словом «существует» факты из прошлого, не говоря уже о будущем. Но факты ‒ не более, чем мысли, которые более логично связывать со временем словом «сейчас». Или вообще не связывать. Ведь, что получается: мысли о самом времени не перестают ими быть только потому, что в них включили цифры секунд или лет. Время ‒ всего лишь одно из понятий, та нить, на которой держатся мысли, факты, события и слова, их описывающие.
Ученые физики договорились о стройности понятий в своей иллюзии под названием «научный подход», а всех остальных считают ненормальными. Попробуй им скажи, что длина волны черного цвета больше, чем белого. Фокусники договорились об иллюзии своей и со всех нормальных людей берут деньги за представления. И у тех, и у других есть собственные противоречия, и об этом много разных споров. Шумных споров. Сенсаций! Противоречия эти, однако, лишь попытка свести счеты и указать на ошибки в связях. А у кого их не бывает? Зайцы из черной шляпы тоже не каждый день достаются. Бывало и так, что две конкурирующие иллюзии, признанные правильными и даже подтвержденные экспериментально, противоречили друг другу и не как-нибудь, а в рамках одной и той же логики. Более того, они доказывали с формулами и диссертациями, что данные противоречия неизбежны. Как факт. Были и такие, что кричали «Бог, бог это всё! Вот тут мы бога этого и поймали наконец-то. Победа!» Бог его знает, кого они там поймали, но зато этим создали еще одну иллюзию.
Само разумение, само понимание сути вещей ‒ это никакая не данность и не бог, а просто всем нам присущая возможность отражать. Отражение-образ и отражение-процесс — уникальны для каждой отдельно мыслящей головы. Сравнивать их, как цифры 2 и 3, кошек и собак, деревья и звезды, абсолютно бесполезно.
Что означает выражение «на самом деле»? Возьмем, к примеру, высоту горы. Её, конечно, можно измерять линейкой с очень близкого расстояния. Ну или каким-нибудь суперлазером с далекого расстояния. Но если смотреть собственным невооруженным глазом, то на самом деле высота будет меняться по мере приближения к горе. У подножия даже самая высокая покажется не столь величественной, а если забраться на вершину, то под ногами будет холмик какой-то.
Какого цвета небо над горой? Оно бывает голубым, красным, темно-синим или даже черным с гвоздиками звезд по ночам. Какого цвета небо на самом деле? Вечный спор физиков и лириков. Одни говорят, что гора, на самом деле, кудрявая, как барашек. Другие, что она высотой ровно 3.427,32 м над уровнем моря. У каждого из них ‒ собственная иллюзия горы. На самом деле.
Один из ученых принес на работу своего кота по имени Шрёди. Запер ничего не подозревающего хвостатого ловца мышей в ящик, где кроме пустоты находились хлористый кальций и молоко. По никому не ведомой команде из космоса кальций и молоко должны были перемешаться в простоквашу. Кот был ни жив, ни мертв. С одной стороны, манящее молоко, а с другой ‒ непонятная простокваша. Да и страшновато как-то в ящике этом. Кто его знает, что у хозяина на уме? Он в последнее время странновато себя вел, и мысли непонятные, в том числе о котах, высказывал на публике. К тому же, пара непойманных мышей, ободранные стены в коридоре да и возраст наводили кота на не очень-то приятные мысли о намерениях хозяина. Не то чтобы хозяин злой был или недооценивал кошачью глубокомысленность. Он просто хотел задать вопрос коллегам: жив кот Шрёди или нет? Мнение самого кота не требовалось. Собственно, Васю тоже никто сейчас не спрашивал, жив он или нет. Как ни удивительно, всегда логичные в своих размышлениях коллеги разошлись во мнениях. Ровно половина из них верили в жизнь изо всех сил. Другие предсказывали более мрачное положение вещей. А ведь раньше гладили, на руках держали. Лицемеры! Кот со всей ясностью осознал: все они пребывают в иллюзии. И те, и другие. Притом каждый в своей. Хотелось прокричать громкое «мяу», но толстые стенки ящика не оставляли коту надежды быть услышанным. Ну какие же люди безразличные к голосу светлого разума и крикам чистой кошачьей души! Кот подумал, что даже если его и услышат, то ничего особо не поменяется. Придумают еще одну иллюзию. А зачем? Шрёди решил ничего не делать и просто ждать. Он свернулся клубком, замурлыкал себе под нос и крепко заснул. Но об этом не догадался ни один человек на свете за пределами ящика.
Васю кольнула неприятная мысль. Нет, не о стремительно приближавшемся снизу земном шаре. Мысль была о том, что же такое он сам, Вася Хренов? Ведь интуитивно он ощущал собственное существование, даже летя с огромной скоростью. Как кот Шрёди. И рано или поздно кто-то ведь должен был задать этот вопрос! А раз вопрос уже задан, кто-то может на него и ответить. Вася решил сам провести некий внутренний диалог, воображаемый разговор с самим собой. «Я ‒ и зеркало, и наблюдатель одновременно. Глядя в него, я вижу себя и то, что рядом. Вижу и одновременно отражаюсь. И снова вижу, и снова отражаюсь… Оптические фокусы в линейном времени и в физическом пространстве законно называются иллюзиями. Они даже разрешены к показу федеральными властями и легальными законами. Они не вызывают переосмысления действительности. Они ‒ безобидное и по большой части бесполезное развлечение, как футбол и телевизор. А когда зеркало ‒ я сам, во мне отражается то, что, возможно, похоже на образы в других зеркалах. Но увидеть это на поверхности собственного зеркала и понять нельзя. Можно рассуждать исключительно по внешним признакам ‒ яркости улыбки, тону голоса, словам, рисункам, поступкам зеркального наблюдателя ‒ всё это регистрируется и помечается, как «есть». И только потому, что так кажется. Кажется, что чуть-чуть похоже. Вот и всё – просто до безобразия».
И почему раньше Хренов не думал про это?
————————————————
Ниже, на 29-м этаже, сидел погруженный в мысли Одинокий Математик. В его полном распоряжении находилось всё пространство от стены до стены. Компания с математическим уклоном, ранее занимавшая офис на этом этаже, обанкротилась и уехала, но он хотел закончить начатое и заодно привести мысли хоть в какой-то порядок. В ту секунду, когда мир Васи состоял из пролетающих вверх этажей, мир Одинокого Математика был наполнен уравнениями, матрицами и интегралами, некоторые из которых он сам придумал и сам пытался разрешить. Не всегда успешно. Он сотворил мир в собственной голове и сейчас старался разрешить какие-то его оставшиеся не очень принципиальные противоречия. Кажется, речь касалась одного из синтетических пространств, в которых самые обычные железнодорожные рельсы ведут себя очень необычно, если их продлить в бесконечность. «Да что вообще вы знаете о бесконечности?» ‒ промелькнуло в голове у Васи. Эта мысль возвратится к нему парой десятков этажей ниже.
Творческие старания Одинокого Математика понимали лишь несколько коллег по перу. Были идеи эксклюзивного характера, жившие только в его голове и не выходившие наружу. Он частенько заплывал на Остров теоретического одиночества. А ненормальным его считали уже давно. «Иллюзия хренова!» ‒ произнес громко Одинокий Математик, вырвавшись на простор очередного теоретического океана из очередной логической ловушки собственного изобретения. Василий был полностью согласен с его фразой и даже хотел предложить писать второе слово в ней с большой буквы. Звучит! Надо заметить, что фамилию свою Вася недолюбливал с детства. В школе псевдоним был сами знаете какой.
————————————————
Пролетая мимо 28-го этажа, Хренов перешел от физики к лирике. Он вспомнил, что между курсами Диамата и Сопромата был еще один увлекательный мат ‒ Исторический. На нем три семестра ругали нехорошими словами различных исторических деятелей и их деяния, одновременно восхваляя других, более правильных. Эти другие поняли учение Диамата, и поняли его верно. Вася подумал: «А что, собственно, такое история ‒ факты или как?» Конечно же, многие вещи казались ему бесспорными (переместить обсуждение в психбольницу не хотелось).
Гай Юлий Цезарь, безусловно, жил. Крестоносцы ходили на войну. Шведы безуспешно пытались захватить Полтаву. Военные матросы стрельнули из пушки крейсера, и начался период расцвета пролетариата. Полчища вероломного немца с усиками ни с того ни с сего напали на мирные армии защитников грузина ‒ мудрого владельца настоящих усов. Грузин и его армии победили. А потом была долгая борьба за мир, для которого необходимо было создать термоядерную бомбу и время от времени о ней напоминать разным странам для их же блага. Когда грузина уже не было, пришел новый мудрец. Он был слаб умом и силен бровями. Говорил вяло, в основном глупости на четыре разворота газеты с мудреным названием. Несмотря на всё это, его образ защитника мира во всём мире во имя всего этого мира поддерживался современниками с завидным упорством.
Вася замечал, что факты о прошлом частенько меняются. Конечно, сами факты меняться не могут ‒ прошлое уже прошло. Если вообще было (чур, чур!). Менялись суждения о фактах, преподаваемые на лекциях истории. Поскольку лекции не такого далекого прошлого сами стали какими-никакими фактами, можно было сравнить и построить некую кривую эволюции фактов во времени. Удивительно, но факт! Эволюция очень напоминала учение одного бородатого собирателя бабочек в бразильских лесах.
Выживали только сильные факты, и даже они трансформировались, чтобы становиться сильнее и сильнее. У некоторых фактов появлялись рога, отпадал хвост, вырастали крылья. Некоторые уходили в пещеру не по собственной воле и больше не возвращались. Узнать о таковых можно было только через другие факты (факты о фактах), достоверность которых, мягко говоря, оставляла желать лучшего. Чем дальше во времени были описываемые люди и события, тем меньше и реже они менялись. Но тем и меньше было известно о них. А главное, тем меньше влияли они на потребности современной господствующей идеологии.
Логичным дополнением картины были утверждения о мыслях и чувствах исторических вождей. Ведомые массы и даже лучшие из них ‒ пролетарии ‒ не выражали особых чувств, нужных в историческом аспекте. Они строили какую-то «базу производительных сил» или что-то подобное (тут у Хренова был пробел в знаниях: на лекции читал журнал «Крокодил» и потому, как результат, имел «незачёт» целых два раза). Насколько известно, базу эту так и не построили. А вот если бы построили, то хранить на ней можно было бы бесплатно всё что угодно: джинсы, колбасу, немецкую кафельную плитку для ванны, автомобили жигули, ковры, мебель, армянский коньяк, телевизоры и даже билеты для путешествий в дружественные страны!
Бог с ним, с пролетариатом этим. Хренов и сам не пролетарий вовсе. Но как могли эти преподаватели, эти писатели умных книжек про историю утверждать, что чувствовал и о чем думал француз Наполеон перед Ледовым побоищем? Может, он вообще никогда и на коньках-то не катался. А они, умники эти, создали иллюзию всем окружающим. Да что там, сами в нее верят! Посреди ночи разбуди, расскажут наизусть.
Лысый мужичонка в галстуке, интеллигентском костюме-тройке и кепке думал за всю страну целиком. Думал мудро и правильно. В шалаше книжки писал, на броневике по городу гонял, не соблюдая правила движения. Бревно таскал. Путь озарил. Интеллигенцию, царя и его семью угрохал, не говоря уже о миллионах простых сограждан. А потом стал идолом: его образ долго пребывал на знамени, деньгах и в головах! Правда, сам лысый твердил в свое время направо и налево: «Не делайте из меня посмешище, я ‒ не догма, а руководство к действию». Вот потомки именно так и поступили: не только идола, но и чучело сделали какое-то, химеру. Может, и человек-то был хороший, добрый, детей и кошек любил. Но это слухи всё. А факты ‒ дело упрямое.
Восхваляемые отцы-основатели одной Южно-Канадской империи, мудрые писатели Конституции, гиганты мысли и изобретатели современной демократии на поверку оказались всего лишь шайкой рабовладельцев. Они же предали своего непосредственного командира Жорика Третьего, личную клятву Родине, а также другие правила действующего на то время трудового законодательства. Они же во главе с Гогой Вашитяном воспользовались случаем и организовали нелегальный заговор. Причин нашлось полно ‒ платим, мол, Жорику платим, а выбирать его не выбираем. Можно подумать, его вообще кто-то выбирал. Друг его, Венечка Франкин, вообще дошел до того, что поехал в стан врага французского, где и прожил долгое время. Если бы не Венечка, неизвестно, куда история повернулась бы. У Жорика какая-никакая армия была под рукой, да и империя немалая, хоть и хиреющая уже потихоньку. Мудрость отцов-удальцов состояла отчасти в том, что их последователи написали историю практически с нуля, с момента основания 13-ти колоний нестрогого режима. Этот процесс продолжается до сих пор, хотя и не так драматично. Старое ворошить ‒ глаза порошить. Про Жорика уже и не вспоминает никто, кроме ученых да праздно любопытствующих. А вот Гогу колонной увековечили в центре большого города и на деньгах рисуют.
Были после него и другие знаменитости. Абраша, например. По сей день в белом мраморе восседает супротив колонны той. Застрелили Абрашу за дела его мудрые. Время лихое было. А добрый Абраша негров жалел, освобождение их затеял. Говорил, чтобы те воевали против владельцев своих, да на стороне Абраши. Но это не всем понравилось.
А что же в головах отроков современных ‒ девчонок, мальчишек, а также их родителей? Мифы, по большей части мифы. Образы тех людей, их мыслей, мотиваций и поступков ‒ мудрых и правильных, ясное дело. Победы. Только победы. Во имя всё лучшего и лучшего будущего и постоянно меняющегося непредсказуемого прошлого.
История ‒ лженаука. Если факты (падение камешков по законам Ньютона, генетика происхождения рыла у свиньи и квантовые переходы) можно, обсуждая в приличном обществе, понимать одинаково (то есть объективировать) или хотя бы делать умный вид данного понимания, то исторические факты ‒ иллюзия чистой воды. Точнее, мутной воды. А в мутной воде утверждают и переутверждают всё что угодно. В ней видно ровно то, что не стыдно вообразить. Остальное – муть голубая. Как у астрологов и хиромантов. Иллюзия.
Исторический материализм, по правде говоря, Хренову никогда не нравился. И особенно его неопределенность в каждый новый момент времени. Субъективизм писателей, а частенько и откровенная отсебятина.
При чтении мифов древних греков у Васи возникала некая уверенность в завтрашнем дне, победе добра над злом. Полет молний с горы Олимп сулил справедливость. Даже интрижки божеские воспринимались им замечательно ‒ не всегда же серьезные мифы читать. Еще нравились Хренову лирика и сказки А.С. Пушкина: Русалка, дуб, берег, Кот ученый на цепи… Котов Василий обожал за их независимость и мудрость. А вот цепь можно было бы и развязать.
————————————————
Пролетая мимо 27-го этажа, Хренов подумал: «А как же факты настоящего времени?» В реальность того, что показывают по ГорТВ в прямом эфире, трудно не поверить. Гораздо сложнее поверить в их нереальность. Это же =факты, как есть на самом деле! Но почему надо верить именно в их реальность? Например, глядя на солнце и чувствуя тепло этого небесного светила, в голове не возникает никакого сомнения в его фактическом существовании. А находящиеся поблизости горожане и еще 7 миллиардов людей где-то там, наверное, видят и чувствуют то же самое. Они называют это словами «солнце», «the sun», «sole», «jua», «שמש», «太阳» и не задают таких глупых, казалось бы, вопросов. Вот же оно, родное, прямо там на небе и прямо сейчас. Если научиться говорить на иностранных языках, познакомиться с людьми в заморских странах или просто довериться переводчику Гугл, то запросто возникнет ощущение всеобщего единого понимания солнца.
Факты настоящего времени, да еще доступные непосредственно, воспринимаются как реальные интуитивно. Нас так воспитали. Конечно, трудно сказать, что чувствует китаец, смотрящий на свое 太阳, и как это похоже на наши собственные ощущения. Субъективное вообще нельзя сравнивать. Сравнение требует объективации. Но мы оптимисты! Мы разумеем, что китайское 太阳 и наше утреннее солнышко ‒ одно и то же.
С фактами, которые мы не воспринимаем напрямую, уже сложнее. Тут без веры не обойтись. В деревне Малые Козлы идет дождь. Это факт. Об этом говорит диктор по ГорТВ и подтверждает умная девушка-автомат Сири. Козлы, конечно, далековато, и ехать к ним, чтобы проверить, смысла особого нет. Долго. А дороги, сами знаете, какие у нас. Да и дождь может закончиться к тому времени. Можно поверить. Мысленная цепочка немного длиннее, чем до солнца. Двое одновременно врать не будут.
Человек в космическом шлеме и белом скафандре ходит по Луне. Не по той, которая в Голливуде, а по настоящей, фактической. Немного потрескивает громкоговоритель. Гордо развевается звездно-полосатый кусочек материи. Ходят, конечно, точечки по экрану. Люди смотрят на точечки и верят себе на удивление. А что еще остается делать?
— Эй, Сири! Человек ходил по Луне?
— Я никогда про это не думала.
— Еще раз повторяю специально для роботов-блондинок: Сири! Скажи, пожалуйста, ходил ли человек по Луне?
— Одну минуточку… Согласно моим источникам, это можно найти: 1) в Викилюзии, 2) в Харе Кришна, 3) более подробно в…
— Спасибо. Просто прекрасно! Верю!
Вера имеет одно удивительное свойство: однажды поверив, человек не может остановиться и накручивает круги по прежнему мысленному маршруту. Верит всё больше и больше. Выше и выше. Как правило, верит тем же самым людям, которые сказали первую правду. Теперь-то она уже фактическая, настоящая, самая правдивая правда в мире. Первый попавшийся служитель веры убеждает в правоте своей правоты. Чем дальше в лес, тем толще правда. И так до бесконечности или до шизофрении.
Факты политического характера тоже принято называть правдой. Их, как правило, бывает несколько, притом одна правда часто полностью противоречит другой. Всё зависит от того, кому начать верить.
— Кто взорвал башни в Нью Йорке?
— Как кто? Басурмане, конечно.
Но это только одна правда.
— Зачем убили дядю Кеннеди? Кто развалил страну СССР?
Если придать любому факту политическую окраску, то можно запросто уйти от ответа. Хренов сторонился политики изо всех сил, не ввязывался в пустые споры. В эту решающую для жизни минуту (а такое частенько бывает) лучше не спорить о политике даже с собой.
Свет далеких галактик летит до наших малозначимых глаз миллионы, а порой миллиарды лет. За такой немалый срок с самой галактикой может многое приключиться. А спросить не у кого. Она может поменять цвет, ориентацию, превратиться в газ. Ее даже могут съесть голодные черные дыры. А мы сидим тут и воображаем божественную первозданность созвездий ночного неба. Два медведя, рыбы, бог Орион и красавица Кассиопея. Прелесть просто!
А есть во вселенной нашей и совсем странные вещи. Их не то что видеть или слышать, никакими телескопами и приборами не обнаружить. Они есть, они фактические, но никак себя не проявляют, и даже считается, что проявить не могут в принципе. Темная материя с энергией того же цвета. Говорят, из них состоит почти вся вселенная! Предки недавние, всего каких-то сто лет назад, ни сном ни духом не ведали про такое и жили себе припеваючи. Для них темного было почти на вселенную меньше. Возможно, что для потомков еще лет через сто на необъятных просторах космоса снова наступит свет, любовь и полное понимание. Может, кто-то из них задумается, что такое «понимать» и как относиться к фактам, в которые надо слепо верить. А пока в 21-м веке ‒ темнота. Иллюзия.
Мысли о значимости фактов прошлых лет и современности увлекли Хренова на пару секунд. «А где же справедливость?» ‒ подумал он. Вожди народов и прочие деятели тянули одеяло на себя, даже когда мудро скрывали это от подчиненных. Должно же быть что-то хорошее, доброе, вечное, ради чего люди вели армии в бой, кидались на амбразуру танков, переворачивали целые страны и взрывали атомную бомбу.
————————————————
За окном 26-го этажа работали адвокаты. Вся суть их профессии сводилась к защите торжества справедливости. Не бесплатно, естественно. Справедливость ‒ это вам не мешок картошки. Она ‒ дороже всего. С одними адвокатами, ясное дело, полное торжество справедливости не создать. Требуются судьи, прокуроры, тюрьма и полиция. Даже Министерство справедливости. Но главное – требуется вера в справедливость, в то, что она, родимая, существует и будет существовать.
Василий был в философском настроении ума, и механика поддержания справедливости его не интересовала. А теоретическая суть сводилась к некоему списку правил, не очень длинному в корне своем (что-то типа «убивать и воровать ‒ плохо»), но обросшему бесконечными статьями с номерочками. Это называлось законом. Он считался истиной в первой инстанции. Был суров и справедлив. С ним, как ни странно, можно было и убивать, и воровать, и творить всякие другие бесчинства. Главное ‒ найти правильную статью и пометить свои действия волшебным словом «легально». В соответствии с законом. Так, легальный полицейский, задумавший пострелять по плохим людям на улице, считался справедливым. Армейские солдаты, стреляющие в людей по команде своих командиров, не то что легальны ‒ герои! Полицейские и солдаты ‒ суть машины. Добрая половина из них, скорее всего, даже тест Туринга на наличие человеческого интеллекта не пройдут. Если, конечно, не будут сами этот тест проводить. Но тогда обычные люди не пройдут, пока в армию не запишутся. Машины, исполняющие правила, интересны не более, чем банкомат, выдающий денежные купюры.
А откуда пришли эти правила? И, собственно, почему, если на двери написано «Выхода нет», нельзя выходить? Ведь если выхода действительно нет, то и писать такое совершенно незачем. Глупости какие люди пишут на дверях! Выход есть всегда! Откуда у писателей наддверных знаков есть право указывать всем остальным участникам жизни, куда надо следовать, а не то справедливость не заставит себя долго ждать?
Логическая цепочка ведет на самый верх общественной пирамиды. Власть ‒ вот источник и причина справедливости! У власти существует много отговорок:
всё это для общего блага;
мы давным-давно так договорились с обществом;
нужен порядок, потому что человек человеку ‒ вор, хоть и брат, и товарищ;
неизбежна анархическая война всех со всеми;
справедливость дана свыше.
И еще пара тысяч подобных выражений.
Удивительно, но суть справедливости постоянно меняется подобно историческим фактам. И длится это уже тысячелетиями. То, что было справедливо всего пару сотен лет назад, катастрофически незаконно сегодня. И наоборот. Где основа? Где тот фундамент, на котором можно стоять, не боясь, что он развалится от дуновений весеннего ветра? Скажут потомки наши неблагодарные: «Какие же дураки были люди в прошлом ‒ стреляли, воровали, взрывали, властвовали, навязывали свою волю другим. И ради чего? Ради какой-то собственной иллюзии!» Как же хочется растолковать им, бестолковым, что мы с полного разрешения закона это делаем. Легально! Справедливости ради. Боюсь, не будут слушать они.
Власть всегда права, потому что она уже там, у власти.
Хренов был далек от мысли, что все правители, политики и прочие лидеры общества ‒ эгоисты и негодяи. Хотя встречались и такие. Это потребовало бы от него изобретения некой новой шкалы, новой точки отсчета справедливости. А значит, уподобиться самим правителям и их принципам, втайне захотеть встать на их место со своей новой справедливостью. Так поступают революционеры. До такого опускаться Вася не хотел. Ни в душе, ни в мыслях он не был революционером. Знамена, барабаны и революционные речевки пионерского прошлого надоели на всю оставшуюся жизнь.
Властители ‒ стражи иллюзии справедливости (обычно в корыстных целях собственного эго, не более). Но иллюзия справедливости не в них самих, не в поступках или законах, не в страхе мер пресечения несправедливости. Она в головах добровольно подчиненных людей. Без нее власть просидит на троне своем не дольше пары недель.
Васе было некого бояться. С этой крамольной мыслью в голове он продолжал стремительно пикировать, так и не рассказав о сути справедливости адвокатам, которые кропотливо занимались художественным шитьем своих бесконечных дел.
———————————————-
Весь 25-й этаж занимал Клуб молодых патриотов. Его поддерживали деньгами властители общества и прочие прохиндеи, как настоящие, так и будущие. Стены и даже потолок были украшены символами верности городским властям в стиле постмодернизма. Васе это навеяло почти забытое детское прошлое с барабанами, горнами и красными галстуками. Надо заметить, что раньше люди были поскромнее.
Как известно, если один человек поклоняется вымышленным химерам и несет чушь, его считают дурачком. Иногда посмеиваются над ним и даже сторонятся. А если бы в кучку “сгрудились малые”, то ему, дурачку, ничего не осталось бы, как последовать завету пролетарского поэта: “Сдайся враг, замри и ляг!”.
Многие сумасшедшие не считают себя таковыми. Главное ‒ дать вектору сумасшествия единое направление (даже не важно какое: на Запад, на Восток, на воображаемых внутренних врагов), и дело в шляпе. Толщина вектора патриотического сумасшествия запросто перекроет все другие логические измерения реальности. И если вам скажут, что у вектора не бывает толщины, – не верьте! Это – враги. Они подло лгут в угоду геометрии собственного пространства. Толщина вектора быстро захватывает массы горожан, сметая всё на своем пути. Немногочисленные голоса разума быстро попадают в специально отведенный пятый угол и содержатся под пристальным наблюдением. Как психи.
Большинство жителей (говорят, их 85%) именуют себя здравомыслящими и гордо стерегут горизонты иллюзии патриотического сумасшествия. Часто с оружием в руках, флагами и военными танками на площади. Им так проще. На все 25 бед ‒ один ответ. Как бы плохо ни было, какими бы вязкими ни были местные болота лени и головотяпства, какими бы безмозглыми ни оказались вожди городской нации, вектор патриотического сумасшествия ‒ великая гордость. Его защищали еще прапрабабушки в железных шлемах, на конях и с большой дубиной в руке. За него сражались последующие поколения прадедушек с гранатами. По крайней мере, так говорили на уроках политической истории и по ГорТВ.
А сейчас очередь современной молодежи защищать рубежи. Пора песню запевать! А не запоешь ‒ моментально задушат и убьют. И болота высушат. И во что тогда верить? Чем гордиться? Важно попасть в иллюзию патриотического сумасшествия как можно раньше. Собственно, затем этот клуб на 25-м этаже и создан. Можно, конечно, и потом. Но это немного сложнее. Говорят, иллюзии все возрасты подвластны. Изнутри она кажется абсолютно реальной, единственной, настоящей, имеющей, так сказать, морально-исторический смысл и исполняющей исключительно передовую миссию городской нации. О как!
Вася не посещал клуб, но был патриотом. Патриотом всего большого шара, который сейчас стремительно летел ему навстречу. Рождение человека около того или иного болота, горы, пустыни и даже океанских берегов не делает эти особенности ландшафта «своими», как например, личные часы или автомобиль в момент покупки. Перед этими ландшафтами также не возникает чувства долга, подобно взятому в рассрочку кредиту. Можно с выражением читать национальные стихи, плясать, подпоясавшись кушаком, петь песни, прыгать из бани в снег и даже покорять звездные пространства на космических ракетах местного производства. Не грех восхищаться достижениями, испытывая здоровую гордость за соболотников прошлых и настоящих эпох. Но зачем, зачем нужны эти вымышленные линии и пограничные посты с охраной? Патриот Хренов не до конца понимал, от кого и зачем нужно защищать географические границы собственного болота. Более того, почему, собственно, оно собственное? Только потому, что так сказали властители очередной болотной империи с нефтяными запасами? Самозванцы! Захватили в свои руки право навязывать долги. Но ведь никто никому ничего не должен, если добровольно не брал взаймы. Горы, моря и все болота мира ‒ общие. А линии между ними ‒ результат дележки собственности среди царьков местного масштаба. Иллюзия.
—————————————————-
На 24-м этаже оказался целый Парк развлечений! Кто бы знал! Не такой, что с горками, аттракционами и скоростными каруселями (он бы просто не уместился в пространстве от пола до потолка), но очень на него похожий по смыслу. Люди сюда приходят, чтобы отвлечься и забыться. Да и время так быстрее бежит: не заметишь, как день прошел. А то и неделя. А то и год. Никаких мыслей. Они тут запрещены и крайне неуместны.
Еще в Древнем Риме плебеи постоянно просили хлеба и цирков. Не таких, которые с клоунами в длинных башмаках и с красным носом, а по-настоящему зрелищных, с боями гладиаторов не на жизнь, а на смерть. Ради развлечений. Потому и дошло до наших времен выражение «хлеба и зрелищ». Базовые потребности. Норма жизни. Ведь накормленный и развлеченный плебей склонен меньше думать и уж точно не пойдет бунтовать. Он будет тихонечко работать в своем офисе, набирая на папирусной бумаге архаичные таблицы с цифрами урожая баранов в прошлом месяце и с прогнозами на месяц следующий. Потом проведет заветные домашние часы у семейного очага. Потом поспит. А завтра снова повторит то же самое. Без развлечений плебей опасен! Он может запросто начать думать, а то и сомневаться в справедливости существующего порядка. Особенно во множестве своем. Неразвлеченная масса хаотична, непредсказуема и бесконтрольна. Никакого хлеба не хватит. Даже с маслом.
Взамен аттракционов посетители парка надевают на глаза движущиеся картинки, в которых пинают мяч и катаются с палками по льду. «Гоооооооол!» ‒ громко кричит в микрофон комментатор в порыве страстей. И всего лишь секундой позже, как-будто в продолжение: «О нет, достопочтенные дамы и господа! Великодушно извините за невинную оплошность восприятия моего. Штанга!» Гол был всего лишь иллюзией. «Нет, уж если гол, так гол!» ‒ настаивают господа. Дамы требуют штангу. Бывает, движущиеся картинки дерутся, непонятно почему, потом поют веселые песни, часто невпопад и всегда без смысла, пьют горячительные напитки, ведут нескончаемые политические дебаты на веками не меняющиеся злободневные темы, танцуют без остановки и иногда даже ругаются нецензурно. Развлекаемые быстро воображают себя на месте развлекателей, вживаются в роль и забывают, где они. Забывают зачем, когда, кто, кого и почему. Тут так принято. Это и есть развлечения. Более точно ‒ отвлечения. Фактически, развлекаемые сидят в кресле и отчетливо осознают тот факт, что они в иллюзии. И это не обязательно скрывать умными словами, не говоря уже про мысли. Они даже не замечают несущегося со звуком фанеры Васю ‒ мало ли что там летает.
—————————————————-
В солидном офисе на 23-м этаже сидели респектабельные бизнес-ориентированные мужчины и женщины в строгих костюмах темных цветов. В каждую секунду, даже ту, когда Хренов пролетал мимо, множество денежных знаков из множества виртуальных кошельков, рассеянных по миру, перетекало в немногочисленные виртуальные карманы владельцев офиса. Делался бизнес, где время ‒ деньги.
«Разлетались тут философы, ‒ послышалось негромкое ворчание. ‒ Делом надо заниматься, а не думать, что попало. Реальность! Знаете вы, что такое реальность? Реальны лишь деньги. А там, хоть Феррари с Ламборгини, хоть домик на островах под пальмой, хоть красавица заморская… Можно даже президентом стать. Эго поднимется до уровня собственного небоскреба в Лас-Вегасе. Вот она, объективная реальность, данная нам в ощущениях долларов и фунтов на счете».
А на экране всё прыгали цифры продаж со множеством зеленых и красных нулей. Курсор судорожно летал из одного угла в другой. Неотвратимо приближались дэдлайны. Мировые рынки акций вели себя, как всегда, непредсказуемо. В момент появления и первоначального бурного роста богатство плодоносило смыслом сугубо материального характера. Его можно было измерить простыми зелеными цифрами. Со временем уровень богатства и его рост перестали менять качественную картину. Нужен был рост роста и так далее. Достаточно быстро наступило полное насыщение, а нового смысла не появилось. «Глупые какие, ‒ подумал Хренов. ‒ Зачем им всё это? Зачем это соревнование, кто больше ухватит, эта вечная гонка за какими-то банальными материальными излишествами? Зачем эти супермашины, суперсамолеты, острова и домик с завистью соседей? Мне вот сейчас абсолютно ничего не надо. Скажут “На, Вася, феррари красный, быстрый, мощный, как 500 лошадей”, а мне это незачем. Переосмыслил я ценности. А, может, сейчас просто время неподходящее? Нет, не надо. Это ‒ иллюзия. Она только кажется реальной, да и то не всегда».
В то время как менеджеры среднего звена мечтали подняться по карьерной лестнице и купить феррари, сотрудники более низших порядков стучали молотком по гвоздям, строили кирпичные стены, пекли хлеб, водили самолеты и пилили лес. В общем, делали то, что обычные люди обычно делают с 8 утра до 5 вечера. Все они жили в иллюзии, не осознавая того. В этой самой их банальной обычности и был некий тайный смысл. Хренову не хотелось его нарушать. Тем более, что ни хлеб, ни самолеты его в данные секунды не интересовали.
——————————————————
Из открытого окна на 22-м этаже послышались крики: «Солипсизм! Летит тут, не видит никого, кроме себя. Не от мира сего. Псих! Диагноз ему в лоб». Голоса звучали визгливо и крайне подозрительно. Здесь располагалась психбольница под модной вывеской «Ментальная клиника». На стене еле заметно покачивался портрет бородатого дядьки с сигарой. Ни на кричащих людей, ни на Хренова портрет не смотрел. Он обычно принимал пациентов глядя в сторону, чтобы не вызывать раздражения и видеть чистую картину восприятия мира, точнее, пытаться видеть. Для того, чтобы объективно видеть картину мира, надо самому быть приличным психом.
Вася помнил откуда-то из книжек, что слово «солипсизм» было отчасти ругательным, отчасти загадочным. Обзывали им людей, сомневающихся в наличии объективной или какой-либо другой реальности. Нет, мол, мира. Я ‒ один, и всё тут. А люди, деревья и даже галактики, где летают космонавты, ‒ выдумка, плод моего воображения. Захочу ‒ и поменяю местами черные и белые дыры. И никто на свете не помешает мне это сделать. Потому что нет никого на свете, кроме меня.
Хренов никогда не считал себя выше других, да и не был он солипсистом, как это могло кому-то показаться. Ведь он точно видел этажи, мимо которых летел, и слышал, как на одном из них кто-то крикнул ругательное слово… Не собственное же это его воображение! А вот на иллюзию это очень даже походило. Как у фокусника, показывающего несуществующие карты, распиливающего пополам живую даму и летающего с подручными зайцами под потолком. Даже поставив на лоб диагноз и напичкав умными таблетками, психиатры вряд ли смогли бы помочь Васе. В лучшем случае обществу был бы возвращен строитель капитализма, готовый к труду, обороне и воспитанию собственной семьи. Этакий ручной законопослушный обыватель средних масштабов 21-го века. И 22-го века, наверное, тоже. Несмотря на все предсказания поэта Фридриха Ницше, люди так и не перерастают в суперчеловеков. Знатоки психиатрических профессий в большинстве своем решили называть людей словом «нормальный». Самые умные из них, однако, догадывались, что людям типа Васи не нужны ни диагноз, ни помощь. Да и поздно уже.
—————————————————-
На 21-м этаже по иронии судьбы забыли закрыть кран с водой, из-за чего случился великий потоп. Образовалась большая воронка – Воронка Семейного Благополучия. В нее попадали все или почти все, кто был поблизости. Водоворот захватывал личности, и они практически моментально забывали свою прошлую суть, видя новые горизонты в каком-то совсем другом, ранее не известном, но притягательном свете. Личности знали о воронках от родителей, друзей и знакомых. Сами они были прямым продолжением предыдущих водоворотов, и так продолжалось из поколения в поколение.
Не стоит думать, что все люди ‒ личности. Многие всю свою бессознательную жизнь так и не задумываются о собственном существовании и не подозревают о таком, казалось бы, простом факте. Они попадают в воронки, как им кажется, случайно и безо всяких на то причин. Течение несет их по большой реке, пока не вынесет в море, которого они почему-то боятся и называют старостью.
Реки бывают прямые и извилистые, вертлявые в направлении, особенно в начале течения своего. Бывает, что две реки сходятся в одну, а по ее берегам цветет небывалой красоты морковь. Ее высокие ветки и размашистые листья заслоняют небо, а цветы привлекают необычным свежим ароматом. Кажется, что в ней какая-то новая сила, доселе неизвестная реальность. Желто-оранжевый дурман буквально сводит людей с ума, если посмотреть со стороны. Морковка, между тем, ‒ очень капризное растение. Требует только чистой воды, много солнца, простора на грядке и еще чего-то необъяснимого.
Бывает и так, что река расходится на два русла, и заросли морковного наваждения теряют свой цвет, желтеют и вянут на корню. На таких берегах можно заметить необычно много зайцев и огородников с лопатами. Однако тех и других ждет лишь разочарование ‒ иллюзия ожиданий: нет ничего, что можно было бы выкопать, положить в мешок или съесть. Но надежды они не теряют! Особенно зайцы. А огородники могут бесконечно говорить на темы морковные, частенько придумывая всякие небылицы пошловатого содержания.
Прямо по течению реки встречается Озеро Практической Надобности. Тут по берегам морковка не растет, даже когда землю посыпают химическими удобрениями. Озеро это ‒ не грядка какая-нибудь. Оно для другого: вокруг него нужно строить дом с мебелью и сажать деревья. Хотя больше по традиции — тут и так леса много. Место невероятно удобное, но самое главное ‒ его почва придает смысл всему происходящему, в том числе и прошлым мечтам о морковном счастье. Вся предыдущая реальность была именно для прибытия сюда, как бы ни приукрашали этот факт лирики и драматурги прошлого.
Озеро, расположенное прямо по течению реки, не заметить или обойти просто невозможно. Из озера вытекают совсем маленькие, еле заметные на первый взгляд ручейки. Существованием своим они целиком и полностью зависят от озера. Высохни оно ‒ и дождевой воды хватит разве что на день-другой. Но накопленной воды много, и потому бегут ручейки в разные стороны и разливаются всё шире и шире, превращаясь в полноводные реки. Однако нередко забывают они истоки свои, а также меняют русла и страны протекания. Бегут среди российских полей, американских каньонов да и много где еще – мир большой, и вода везде нужна. Она ‒ одинакова по сути своей и химической формуле H2O. В реках этих ‒ весь смысл будущего.
Нередко Озеро Практической Надобности теряет свою полноту, иногда вообще высыхает. Правда, бывает и так, что новые полноводные реки подбросят ему каплю, другую, а то, глядишь, и дождик пройдет. Но это уже не так важно. Озеро, долго пребывавшее в иллюзии своей надобности, так к этому привыкло, что менять смысл своего существования у него уже не получится. Да и незачем. Поддерживая круговорот воды в природе, практически все реки и озера на пяти континентах пребывают в иллюзии собственной надобности. Так было давно, наверное, всегда.
Теплыми летними вечерами можно долго любоваться морковными полями вдали, глядя в бинокль большого оптического разрешения из маленького домика на берегу. Туда, к небольшой тихой заводи иногда приходят черти и неторопливо крутят рогами черный виниловый диск со скоростью 33⅓ оборота в минуту. Эти исчадия сатаны коллективно балдеют под старомодный мотивчик «Иллюзия любви» Фрэнсиса Лея и чертовски нестройно подпевают. Некоторые даже по нотам:
Сентиментальные, бестии! Практического толка от них нет совсем. Только и умеют, что петь, плясать да козни строить. Никакой ответственности. Нельзя так, нельзя.
—————————————————
На 20-м этаже внимание Васи привлек неоновой рекламой дорогой элитный ресторан «ѢѢ». В этом названии было что-то исконно русское и в то же время некий налет старины. Буква «ять» встречается в конце слов только в старинных книгах, а тут аж две подряд и одновременно. «Дабл», как говорили злопыхатели-западники.
Каждый театр начинается с вешалки. Каждый ресторан ‒ с обширного меню и карты вин. Как ни крути, все вешалки мира однообразны по сути своей. Меню же отличаются великим разнообразием и разбросом цен.
Еще в очень недалекой древности, когда даже сильные мира того не владели скрижалями Эпл, переключателями каналов ТВ и кнопками A и B игровых консолей Экс Бокс, а танцовщицы, факиры и фокусники прилично поднадоели, иллюзия вкуса, хочешь не хочешь, развлекала каждый день и не по разу. Повара-кудесники были в большом почете. Изысканность вкусовых развлечений прогрессировала полным ходом наравне с воздухоплаванием и космонавтикой. Даже немного опережая.
Однако в городе Васи Хренова уже давно свирепствовал капитализм. Невидимая рука шотландца Адама Смита выгоняла людей на работу, заставляя производить нужные всем товары и предоставлять еще более востребованные услуги. Та же самая рука (а, может, и другая – Смит не был одноруким) подталкивала человека в спину, чтобы он мог получить как можно больше калорий в единицу времени, потратив при этом как можно меньше денег. Это, конечно, в теории и в обеденных забегаловках на улице. Калории нужны всем. Одним святым духом от природы не отделаешься. Проворные торговцы быстро поняли, что, создав иллюзию вкуса, можно быстро наполнить калориями организмы рабочего и мещанского сословий. Возможно, даже и колхозной интеллигенции, притом по сносной цене. Так сказать, и мыши целы, и кошки сыты. Для ощущения поедания бутерброда и картошки (а это всё, что нужно среднему потребителю на обед) совсем не обязательно выращивать реальные продукты, как это делали тысячелетиями ранее. Аромат рыбы или брусничных ягод запросто создается химической формулой. Удобно! Плюс экономия финансовых средств на каждом шагу. Законно заработанных средств, заметьте. На сбережения можно купить новый телевизор.
Но «ѢѢ» на 20-м ‒ это не какая-нибудь дешевая забегаловка. Сюда простые люди на такси не ездят. Здесь подают блюда из овощей, мяса, рыбы и из чего-то морского непонятной формы, приготовлен